Что наша жизнь? Это бег скакунов,
По тине болотной, навстречу ветров,
А под ногами – зелень трясины,
Там вроде не плохо, там даже красиво,
Там вроде бы жизнь не без креатива.
Твоя остановка. По кочкам сначала.
Потом осмелеешь. Всех тина встречала
Своим обещаньем, что вроде напоит,
Но кто здесь, внизу, жизнь на истине строит?
Здесь запах спертый, - и это нормально,
Твоя остановка не криминальна.
А это ли странно? Туман над болотами
Скрывает реальность мирскими заботами,
И тянет на дно Страстями, Наживами,
Опутав цепями - целями лживыми.
Только душа вдруг почувствует что-то,
Но как бы замрет, как бы в кому погрузится,
И станет нелепым, и как-то забудется,
Что раньше ценил и любил Кого-то:
Твой мир до болотца всего лишь сузится.
А бег? А мустанги? Твое назначение?
Тебе все равно? Не имеет значения?
Тебе в твоем рабстве не ценна уж воля?
К концу ты вздохнешь: «Такая уж доля…»
Возможно, ты крест нанесешь и помолишься.
Душа ли облегчится? Сердцу поможет ли?
Не все здесь окончится.
… Каждому встречному
Не доказать сущность Господа Вечного.
А может не стоит совсем погружаться?
А может, в седло и с ветром сражаться?
И пусть лучше буря в лицо снегом кружит!
Пусть небо навстречу тучами хмурит!
Так вспомни: ты создан не для трясины,
Зовет тебя Путь в наследье для СЫНА!
Что мир? Это Путь, каждый шаг которого
Сближает с реалией бытия.
Разделится целое: ты и я.
Уходим. Не плачь. До встречи. До скорого.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
